Кто инвалид я инвалид фото
Перейти к содержимому

Кто инвалид я инвалид фото

  • автор:

Как незрячие смотрят фильмы, а больные ДЦП – консультируют «Яндекс» и заставляют домофон торговать на бирже. Люди «с ограниченными возможностями» меняют мир

В России людей с ограниченными возможностями чаще всего воспринимают «недееспособными». Хотя на деле, многие из них не только живут полной жизнью, но и продолжают бороться за свои права и права окружающих: пишут обращения, создают петиции. Корреспондент «Новой» поговорила с авторами самых популярных инициатив на Change.org, затрагивающих интересы людей с инвалидностью. И в очередной раз убедилась, что «ограниченные возможности» существуют только в головах.

Часть 1. «У меня домофон торгует “Теслой”»

Программист Иван Бакаидов – о Мониаве, Оксимироне и проблемах России

Иван Бакаидов. Фото: Виктория Одиссонова / «Новая газета»

Иван Бакаидов. Фото: Виктория Одиссонова / «Новая газета»

Про петицию на Change.org. Я сам по жизни – чистый рефлектор. Увидел пост Лиды Мониавы (руководителя московского детского хосписа «Дом с маяком» – ред.), что социальные службы в метро работают только с 9 до 19, и это очень неудобно. Ей ответил чиновник: мол, если соберете подписи, что это не только Коле (опекаемому Лидой ребенку, передвигающемуся на коляске – ред.) надо – будет вам. Пошел и за 20 минут сделал точку сбора подписей.

Сам я в Питере метро почти не пользуюсь. Но когда приезжал в Москву, мы вечно не могли допить пиво с друзьями, потому что мне нужно было спешить в метро к закрытию соцслужбы. Причем даже на 19 часов заказать ее было нельзя.

Когда Лида тему подняла, я встал рядом постоять с плакатиком. Думаю, победа этой петиции и увеличение времени работы соцслужб в метро (с 5:30 утра до 1:00 ночи) – заслуга Лиды.

Про изобретения. Многие вещи, которые я придумал, возникали из моих нужд и нужд моих друзей.

Вот «Линка» (LINKa – группа приложений для людей с нарушениями речи. Одно из них озвучивает напечатанный текст и выводит его крупно на экран, позволяя общаться даже с людьми на улице). Она появилась, и люди начали писать, что нужно идти дальше, что не у всех есть возможность попадать пальцами по клавиатуре. Одна девочка махала на меня кулаком (не могла говорить – прим.) – и я решил сделать клавиатуру под одну кнопку, под кулак. Интересное простое дело: 8 часов кода. Потом дети в специальной школе «Динамика» с помощью этой кнопки еще 5 лет проучились. Тогда набрали класс совсем тяжелых деток, и их учитель ходил ко мне со словами: «Что-то тут шрифт маловат: пойдем поправишь».

Потом появился еще бот для «Вконтакте», который аудиосообщения переводил в текстовые. Просто моя девушка достала писать мне голосовые, и я сделал этого бота. Девушка ушла, а у бота, тем временем, 45 тысяч подписчиков. А на него ушло-то всего 2 часа работы.

Фото: Виктория Одиссонова / «Новая газета»

Фото: Виктория Одиссонова / «Новая газета»

Про доходы. Пенсия у меня 27 тысяч. «Линка» приносит сложные деньги, так как это проект, поддерживаемый людьми, и там то ничего, то Дудь занесет миллион (В феврале 2020 года журналист Юрий Дудь пожертвовал 3 миллиона на социальные проекты, в частности и на проект Ивана – ред.).
Есть еще всякие консультации «Яндексов» и «Сбербанков» по вопросам доступности.

Домофон вот торгует на бирже, но пока не стабильно. Да-да, я вместо домофона установил компьютер, чтоб не бегать открывать дверь каждый раз. Ну и заодно учу его играть на бирже – и работает. Так что да, у меня домофон торгует «Теслой». Как тебе такое, Илон Маск?

Иван на тренировке по бочча. Фото: Виктория Одиссонова / «Новая газета»

Иван на тренировке по бочча. Фото: Виктория Одиссонова / «Новая газета»

Про любимые места. Если тепло, то я передвигаюсь на велосипеде. Только сейчас обнаружил нашу великую архитектуру. Приезжаю в центр, в котором вырос, по сути переоткрывать для себя все эти лепнины. Вообще я много где был и бываю: в Англии, Испании, Польше, Чехии. Ездил на машине в Скандинавию. Был в Турции на конференции ООН. В прошлом году был в Минске: у меня там друзья. Мне так понравился город, но сейчас там такой лютейший *** – я очень болею за людей.

Про спорт. В пятом классе в школе набирали ребят на бочче. Я тогда записался и почему-то выиграл сразу первенство. В игре прямо мой темп: сидишь-сидишь, а потом как кинешь.

Фото: Виктория Одиссонова / «Новая газета»

Фото: Виктория Одиссонова / «Новая газета»

Про отношения. Иногда вспоминаешь: «Ах да, была же еще Оля», и меня это расстраивает. Хочется уже долгой «семейной» жизни. Я хочу детей, но мне надо понять, насколько роды для женщины – это трабл, потому что если человеку это слишком больно, то я не позволю ему чувствовать такую боль.

Девушки приходят и уходят. Грущу я один. Фиг с ним с сексом – кофе утром не хочу только себе делать.

Фото: Виктория Одиссонова / «Новая газета»

Фото: Виктория Одиссонова / «Новая газета»

Про суперсилу. Я моментально запоминаю карту города на всю жизнь. То есть я могу прилететь в Барселону, доехать до отеля без проблем. И все по памяти. Беда лишь в том, что не с кем. Ну и ковид.

Про Россию. Проблема России в том, что страной, родившей Шостаковича, управляет человек, который слушает «Любэ». Хотя бы просто переслушивай по утрам Седьмую симфонию, и не будет ни Донбасса, ни Крыма: после такого ты просто не сможешь людей отправлять на смерть.

У Ивана – ДЦП. Он не говорит сам: лишь с помощью компьютера, который «озвучивает» написанное. Фото: Виктория Одиссонова / «Новая газета»

У Ивана – ДЦП. Он не говорит сам: лишь с помощью компьютера, который «озвучивает» написанное. Фото: Виктория Одиссонова / «Новая газета»

Про инвалидов. Я довольно долго искал квартиру, чтобы съехать от родителей. Проблема была в том, что искали по телефону, и когда люди слышали слово «инвалид», то клали трубку.

Со мной это состояние отпугивающее – оно до первой фразы. Потом я начинаю материться, шутить, и людей отпускает. А вот многие инвалиды ведут себя как инвалиды. Они как будто бы культивируют мысль о том, что общество их не принимает.

Но кого легче переделать: 144 млн человек или куда меньшее количество инвалидов? Я, конечно, не говорю про ментальную инвалидность: тут нужно менять 144 млн. А вот с «физикой»… просто не веди себя, как инвалид, и все будет нормально.

Часть 2. «Программист был бы хорошим правителем»

Программист, пловец, бронзовый призёр Паралимпийских игр Кирилл Белоусов – о Яндексе, жалости и русском языке

Кирилл Белоусов. Фото: Виктория Одиссонова / «Новая газета»

Кирилл Белоусов. Фото: Виктория Одиссонова / «Новая газета»

Про петицию на Change.org. В 2018 году я предложил адаптировать приложения «Яндекса» (карты, метро и транспорт) для слепых. Потому что инвалиды, во всяком случае незрячие, пользуются ими для прокладывания маршрутов.

Приложение «Яндекс.метро» после этого было полностью переделано и адаптировано для людей с проблемами зрения. Причем они сделали это сразу же в конце 2018 года.

«Яндекс.карты» очень хорошо прокладывают маршруты, но само приложение не адаптировано под использование с программами чтения экрана для слепых, а в пешеходном режиме нет голосовой навигации. До сих пор. Хотя это же удобно для всех людей: например, когда холодно, или ты бежишь, и не хочется лишний раз доставать телефон, но у тебя наушник в ухе, и ты слышишь, куда ты идешь. Но этой фичи нет даже в списке задач на ближайшее время.

Про доходы и расходы. Сейчас вместе с плаванием – а за плавание платят много, потому что в прошлом году у меня было два вторых и два третьих места на чемпионате мира – получается около 230 тысяч, но из них тысяч 150 я отдаю маме: обещал помочь ей закрыть кредит на машину, осталось меньше половины суммы. Я могу гордиться собой.

Фото: Виктория Одиссонова / «Новая газета»

Фото: Виктория Одиссонова / «Новая газета»

Про отношения. С девушкой мы познакомились в Интернете в августе. Сразу в первый день общения она мне скинула свою фотку. Я говорю: бесполезно. Она спрашивает: почему, у тебя интернет плохой? Я говорю: нет, у меня зрение плохое. Конечно, я переживал, что она будет со мной из жалости. Но по той концентрации черного юмора относительно зрения, что у нас сейчас в разговорах, вряд ли ей меня жалко.

Фото: Виктория Одиссонова / «Новая газета»

Фото: Виктория Одиссонова / «Новая газета»

Про детство. Родители развелись, когда мне было 7. Со стороны, мамино воспитание иногда выглядело слишком жестким. Например, «потерял игрушку – ищи». В адрес-то слепого… Задумка была в том, чтобы приучить меня к порядку, потому что она понимала, что мне, слепому, будет очень тяжело что-то искать в бардаке. В итоге она приучила меня просто запоминать, где я что положил. Цель достигнута: я не теряю вещи.

Дети – очень жестокие существа. На детской площадке были и издевательства, и что-то из серии: «Иди сюда», – а там крапива растет, и я иду туда. Мама зачастую не вмешивалась, не заступалась. Она объяснила спустя годы, что я должен был быть готов к тому, что такие люди тоже есть.

Есть незрячие, которые и в 30 лет продолжают жить с мамами и не умеют зарабатывать самостоятельно. Они даже не могут налить себе чай. Потому что их не научили. За них делали все.

Фото: Виктория Одиссонова / «Новая газета»

Фото: Виктория Одиссонова / «Новая газета»

Про плавание. Во 2 классе мама узнала, что наш физрук в школе работал еще и тренером в плавательной секции. И записала к нему с формулировкой «для здоровья». Классу к 4-му я стал сливаться: ленился. Но результаты тогда еще не упали, и меня поставили на городские соревнования в 2011 году. Я завоевал первую медаль. Меня сразу захватило: золото, как я могу бросить-то? В 15 лет меня взяли в сборную России. В 2015 году был выезд в Сеул на «Всемирные игры слепых», до этого – Хорватия. В 2016-м я должен был поехать в Рио, но нас туда не пустили. Провели альтернативные соревнования в Подмосковье, показатели которых сравнили с результатами в Рио.

Про жалость. Всегда со страхом объясняю людям, что я слепой. Очень часто, когда в Интернете с кем-то знакомишься, то людей отпугивает это. Один раз мне вообще девушка выдала: прости, но мы не сможем общаться, потому что мне тебя жалко слишком. Это был такой удар. Хотелось написать: я тебя по IP вычислю и просто уничтожу за такие слова.

Я считаю себя нормальным, здоровым человеком. Жалость – это вообще не то, что нужно.

Фото: Виктория Одиссонова / «Новая газета»

Фото: Виктория Одиссонова / «Новая газета»

Про русский язык. Очень кринжовая ситуация, когда кто-то обращается к тебе и говорит: «Ты смотрел… ой, слушал фильм?» Да я смотрел фильм . Я не смотрю на экран, но если принято говорить «смотреть фильм», то давайте так и говорить.

У нас была одноклассница, и у нее папа был очень странный. Он заставлял всех при ней говорить: «Не смотрела, а слушала фильм; не увидела, а нащупала». Это ужасно звучит даже с точки зрения русского языка. Не «он увидел, что произошло что-то не то», а «он нащупал, что произошло что-то не то».

Фото: Виктория Одиссонова / «Новая газета»

Фото: Виктория Одиссонова / «Новая газета»

Про фильмы. Вот позавчера смотрел фильм «Одаренная» – про девочку с аномальными математическими способностями. Очень душевный – прямо муа! Его можно смотреть без экрана. Кстати, что меня радует, что у моей девушки хорошо получается объяснять: когда мы с ней смотрим какой-то фильм, то я очень редко спрашиваю: «А что там?» Она обычно уже после пары вопросов сама начинает понимать, в каких моментах мне может быть нужна дополнительная информация и сама начинает уже описывать и комментировать. Причем максимально кратко и точно.

Про суперсилу. Я умею крепко спать (смеется). По щелчку пальцев (щелкает) определять, в каком помещении ты находишься: какого оно размера, где стены и какой высоты потолок.

Про Россию. По сути, государственная система – это то же приложение, та же программа. Сложная, состоящая из многих частей. Эти части как-то между собой взаимодействуют, синхронизируются, обмениваются информацией. Одни получают информацию извне, другие ее обрабатывают, третьи выдают информацию обратно. Мне кажется, программист был бы хорошим правителем.

Кирилл с рождения – незрячий. Все, что он видит, - это лишь яркие пятна света. Фото: Виктория Одиссонова / «Новая газета»

Кирилл с рождения – незрячий. Все, что он видит, — это лишь яркие пятна света. Фото: Виктория Одиссонова / «Новая газета»

Про инвалидов. Если кто-то не такой, как ты, то зачастую между вами просто вырастает стена. Люди не знают, как общаться со слепыми. Вот мне, например, по барабану, как меня назовут: хоть инвалид, хоть слепой, хоть слепошара. Я все одинаково воспринимаю. Суть одна: я не вижу, все.

Есть люди, которые принципиально не пользуются бесплатным проездом, которые принципиально не просят помощь на улице. Потому что «я не инвалид, я обычный человек, я буду платить за свой проезд». Он будет тыкаться, стараться, теряться, путаться, но он не попросит помощи, потому что он что, немощный просить? А я не вижу в этом ничего зазорного. Любой человек может подойти и предложить тебе помощь, если не испугается. Но в то же время ты сам можешь показать, обратиться за помощью. В Европе пока ты сам всем своим видом не попросишь помощи, не покажешь, тебе никто ее не предложит. Потому что есть правило негласное: если человек идет, и ты видишь, что он справляется сам, значит он справляется сам, не вмешивайся.

Часть 3. «Просто так государство не даст»

Общественный активист Рафаэль Шакиров – о лекарствах, борьбе и общественном мнении

Фото: Виктория Одиссонова / «Новая газета»

Фото: Виктория Одиссонова / «Новая газета»

Про петицию на Change.org. В Казани из-за пандемии пошла задержка с лекарствами: Метипреда (жизненно-важный препарат для Рафаэля: оказывает противовоспалительное и противоаллергическое действие — ред.) не было больше трех месяцев. Потом он вообще пропал из аптек. Меня поддержали мои друзья и помогли создать петицию-обращение.

Когда мы создали петицию, мне практически сразу же позвонили из аптеки и попросили прийти. Препараты нашлись. Как мне объяснили, их у кого-то забрали и отдали мне. Так, конечно, не годится.
На данный момент петиция собрала больше 46 тысяч подписей. Реакция Минздрава была моментальная. Сейчас в аптеках эти препараты в продаже появились, но бесплатно льготники получить их по-прежнему не могут. Получается, что те, кто пишет жалобы, звонят на горячую линию, еще как-то препараты эти получают, остальные как не получали, так и продолжают не получать.

Была еще инициатива о создании пульмонологического отделения в Казани. У нас большого такого в городе нет. Я встречался с министром здравоохранения Татарстана, объяснял ему, почему нам необходим такой центр. Прошло 2 года, ничего не поменялось. А из-за пандемии даже ремонт в больницах остановили.

Еще одна инициатива – по поводу рощи на улице Гаврилова. Хотели застроить многоэтажными домами землю у реки. Уже больше четырех лет пытаемся отстоять единственное место, где в нашем районе возможно гулять, дышать свежим воздухом. Мы писали обращения во все инстанции, собирали живые подписи, обращались в СМИ, встречались с депутатами, даже флешмобы устраивали. Здесь очень чисто.

Фото: Виктория Одиссонова / «Новая газета»

Фото: Виктория Одиссонова / «Новая газета»

Про семью. У меня трое детей. Дети о диагнозе не знают. Жене, конечно, было тяжело об этом узнать. Но как-то справились. Жена всегда меня поддерживает, говорит: «Мы справимся, все будет хорошо». Мы с ней всегда хотели большую семью. Первыми родились два пацана, а хотели еще девочку. И вот, родилась третьей девочка.

Фото: Виктория Одиссонова / «Новая газета»

Фото: Виктория Одиссонова / «Новая газета»

Про диагноз. В 2018 году я узнал о диагнозе. Мы тогда только начали защищать рощу: по городу шли общественные слушания, мне приходилось в них участвовать. Я плохо себя чувствовал: болел, принимал обезболивающие, противовоспалительные, но становилось все хуже и хуже. А потом случился пневмоторакс. Я попал в больницу, мне сделали дренаж. Вроде было все хорошо, а потом случилось еще два пневмоторакса. Вынуждены были сделать операцию: в одной больнице отказались, потому что очень сложно, а в Республиканской клинической больнице взялись. Я благодарен, что хоть что-то в легких сохранили: у меня в легких буллы, они воспаляются. Самые опасные и большие удалили.

Про обычный день. Уже два года, как с семьей мы никуда далеко не выезжали. Это рекомендация врачей: стараться не выезжать за пределы города. Потому что скорая просто не приедет, и не смогут оказать помощь. Так что гуляем во дворе. Два сына у меня уже школьники: с ними играем в настольные игры. С младшей дочкой очень любим играть в «магазин»: я у нее всегда покупатель (улыбается).

Фото: Виктория Одиссонова / «Новая газета»

Фото: Виктория Одиссонова / «Новая газета»

Про суперсилу. Мне кажется, я обычный человек, как и все остальные. Но я добиваюсь в нашей стране того, что положено: просто так государство не даст. И не нужно унывать. Да, мы инвалиды, есть какие-то проблемы у нас. Но на этом жизнь-то не остановилась.

Про счастье. Счастье, я думаю, оно в семье и близких людях, окружающих тебя. Которые не бросают в тяжелый момент.

У Рафаэля – ХОБЛ (хроническая обструктивная болезнь легких). Это неизлечимое заболевание. Врачи дали прогноз о двух-трех годах жизни после операции. Фото: Виктория Одиссонова / «Новая газета»

У Рафаэля – ХОБЛ (хроническая обструктивная болезнь легких). Это неизлечимое заболевание. Врачи дали прогноз о двух-трех годах жизни после операции. Фото: Виктория Одиссонова / «Новая газета»

Про инвалидов в России. Как-то я поторопился на автобус. Он уже почти отходил. Вбежал в него и начался приступ. Ну я куртку на себе рванул: начал задыхаться. Так на меня весь автобус смотрит, но никто не подходит: ни помочь, ничего. Контролёр подошёл, посмотрел, что я пока не в силах оплатить проезд, и дальше пошёл. А остальные просто смотрели. Не знаю, может, подумали, что я молодо выгляжу, какие у меня могут быть болезни? Наверное, наркоман.

«Инвалиды» — правильное слово? Как говорить, чтобы не обидеть

Соревнование

«В конвенции ООН употребляется термин «person with disability», — объясняет сотрудник региональной общественной организации инвалидов «Перспектива» Ольга Котова. — Поэтому мы по-русски говорим «человек с инвалидностью». Мне хотелось бы, чтобы меня так называли. В первую очередь — человек, а потом моя особенность».

Слово «инвалид» пришло из английского языка. Но английское слово invalid («немощный», «болезненный») сейчас не используется, чтобы обозначить человека с особыми потребностями.

Для современного носителя английского языка это слово звучит грубо и старомодно. Нейтральное выражение — «disabled people» (люди с ограниченными возможностями) или «people with special needs» (люди с особыми потребностями).

За мировой стандарт принято правило «рeople-first language» — когда говорят о ком-то, первом делом называют его человеком, а уже затем говорят о его болезни или особенности.

В английском языке стало принято говорить «человек с заиканием» вместо «заика». Таким образом подчеркивается, что болезнь человека не определяет его личность.

На сайте «Перспективы» рекомендуется избегать выражения «человек с ограниченными возможностями», так как оно наравне со словами «больной», «калека», «неполноценный» создает стереотип вокруг человека.

«Я не хочу, чтобы мои возможности кто-то ограничивал, несмотря на мою инвалидность, — говорит Котова. — Да, у меня отсутствуют ребра, да, я передвигаюсь с помощью трости, но возможности у меня так же безграничны, как и у всех остальных, и я не хочу, чтобы меня выделяли из-за моей особенности».

Люди с нарушением зрения играют в футбол

В «Перспективе» советуют говорить «человек с аутизмом», а не «аутист», «человек, использующий коляску», а не «колясочник», «человек с ампутацией», «человек с онкологией» и так далее.

«Есть стереотип, что люди с инвалидностью — это только те, кто не видят, не слышат, плохо ходят. А есть еще огромное количество людей, которые тоже хотят, чтобы их правильно называли. Люди с диабетом, например, а не просто «диабетики». Это слово, носящее негативную окраску», — продолжает Котова.

Где меняли закон

В декабре 2017 года Верховная рада Украины законодательно заменила термин «инвалид» на «человек с инвалидностью» — как раз для того, чтобы привести украинские законы в соответствие с конвенцией, принятой Генассамблеей ООН в 2006 году и вступившей в силу в мае 2008 года.

Котова надеется, что и в России когда-нибудь на государственном уровне будет утвержден новый термин.

«Я работаю в «Перспективе» 17 лет. За это время у нас столько всего поменялось, и я уверена, что минтруд тоже придет к этому решению рано или поздно», — говорит она.

«Нет ничего хуже одиночества»: истории молодых инвалидов

Эллен Ватсон

При этом почти 75% молодых людей с ограниченными возможностями страдают от острого чувства одиночества, говорят социологи. Узнав о своем диагнозе, подростки и молодые люди часто чувствуют себя оставленными с проблемой один на один, а окружающие, как правило, не стремятся помочь им справиться с изоляцией.

У Молли и Эллен в подростковом возрасте диагностировали синдром Ушера — редкое генетическое заболевание, приводящее к врожденной тугоухости и прогрессирующей потере зрения. Пока эта болезнь считается неизлечимой.

  • Инвалиду-колясочнику пришлось ползком забираться в японский самолет
  • Белоруссия: как инвалид-колясочник покорил Европу и чиновников
  • Как выжить в Таджикистане детям с ограниченными возможностями?

Обе девочки родились глухими, а в подростковом возрасте начали постепенно терять и зрение.

Молли и Эллен рассказали свои истории Newsbeat.

Молли Уатт

«Мне поставили диагноз в 12 лет, и на тот момент у меня была куча других проблем. У меня, как и других 12-летних, был переходный возраст, и я хотела быть похожей на своих друзей», — вспоминает Молли, которой недавно исполнилось 23.

«Я уже не переживала по поводу своей глухоты, потому что с детства привыкла к этому и даже не знала, как может быть по-другому. Я была очень общительной, у меня было много друзей. Но потом я превратилась из просто глухого ребенка — в подростка, который становится еще и слепым.

Молли Уайатт

Я считаю, что это очень верное выражение — о том, что, попав в сложную ситуацию, ты узнаешь, кто твои настоящие друзья. Но я не хочу сидеть и говорить о своей болезни днями напролет — я просто хочу, чтобы ко мне относились как к нормальному человеку».

Эллен Уотсон

Что это было?

Мы быстро, просто и понятно объясняем, что случилось, почему это важно и что будет дальше.

Конец истории Реклама подкастов

Эллен сейчас 21 год, диагноз ей поставили тоже в подростковом возрасте — когда ей было 16.

«В том возрасте кажется, что самое важное в жизни — это возможность видеться с друзьями, знакомиться с новыми людьми. В то время как мои друзья учились водить машину, ездили на фестивали, уезжали отдыхать в разные места — в общем, становились все более активными и мобильными, — я чувствовала, что лишена всего этого», — вспоминает Эллен.

«Даже если друзья брали меня с собой на вечеринку, мне было сложно там общаться, и я чувствовала, что не могу положиться на людей. Я не знала, о какой помощи их можно попросить, а они не понимали, как могут помочь мне».

«Поэтому мне казалось легче отказаться от приглашения, чем его принять. И через какое-то время меня перестали приглашать вовсе», — рассказывает Эллен.

И Молли, и Эллен говорят, что сложнее всего пришлось, когда они начали взрослеть.

«Многие мои друзья в 17 лет учились водить машину, от чего я была вынуждена отказаться. Мне на самом деле очень хотелось независимости, и только одна вещь меня успокаивала — что, когда мне исполнится 18, я смогу ходить в пабы и покупать себе алкоголь. Но и тут были сложности — потому что при синдроме Ушера ты не можешь видеть в темноте, а по вечерам как раз темно», — говорит Молли.

«Но, опять же, я смогла понять, кто мои настоящие друзья — те, кто отнесся ко мне без предубеждения, протянул мне руку и помог сделать так, чтобы я не чувствовала себя обузой», — рассказывает девушка.

зрение человека с синдромом Ушера

Сейчас Эллен и Молли по 20 с небольшим лет. Они говорят, что сейчас они чувствуют себя менее одинокими, чем раньше.

«Я рада, что у меня была отличная поддержка и я смогла в итоге обрести независимость и мобильность — и мои друзья меня не покинули», — говорит Эллен.

«Но я знаю, что так происходит не у всех. И личный опыт одиночества — одно из самых тяжелых переживаний в мире. Иногда казалось, что выхода нет. И очень тяжело осознавать, что многие молодые люди чувствуют себя также плохо, как чувствовала себя тогда я», — признается она.

Кто имеет право пользоваться знаком «Инвалид»?

Какое право имеет новый хозяин на автомобиль, снятый с учета? Штрафуют ли за отсутствие зимней резины? Нужно ли измерять рост детей, прежде чем садить их в машину? Кто имеет право пользоваться знаком «Инвалид»? Разобраться в правовых вопросах поможет эксперт Владимир Шляховой

Недавно я ездил в Ковель покупать машину, но в тамошнем МРЭО загнули за перерегистрацию несу­светную сумму в 3000 грн. Поэтому, потратив полдня, я уехал на машине, снятой с учета, не оформив на нее ни доверенности, ни договора купли-продажи. Естественно, в МРЭО зарегистрировать машину на меня отказались. Можно ли оформить доверенность или договор купли-продажи теперь? Хозяин согласен.
Сергей Н., г. Луцк

Несмотря на то что автомобиль снят с учета, он по-прежнему принадлежит владельцу, указанному в свидетельстве о регистрации. Ведь перехода права собственности (по договору купли-продажи, дарственной и т.п.) не произошло. Поэтому прежний (а по сути реальный) владелец автомобиля может распоряжаться им по своему усмотрению: снова зарегистрировать на свое имя, продать, подарить или выдать кому-либо доверенность на совершение определенных действий. Закон его при этом не ограничивает.

Хорошо, что бывший хозяин согласен регистрировать автомобиль любыми способами. В данном конкретном случае можно оформить как договор купли-продажи, так и доверенность на право продажи автомобиля. Правда, в последнем случае стоит учесть то обстоятельство, что продать машину самому себе не удастся. То есть либо ее нужно будет оформить на кого-то из родственников, либо при желании зарегистрировать автомобиль на себя, наоборот, оформить доверенность на кого-то другого.

Недавно увидел в новостях сюжет о том, что водителей будут штрафовать, если машина не на зимней резине. Подскажите, законно ли это и какая это статья Админкодекса. И возможно ли избежать штрафа, если зимние шины установлены только на ведущие колеса?
Максим П., г. Кропивницкий

Если уж вдаваться в подробности, то штрафа за подобное «нарушение» можно избежать, особенно если учесть, что украинское законодательство (и Правила дорожного движения в том числе) не требует обязательной установки зимних шин. Во всяком случае, в настоящее время, хотя некоторые депутаты и предлагают соответствующие изменения в Закон «О дорожном движении». Таким образом, езда зимой на летних или всесезонных шинах не является нарушением, и никакой ответственности за это не предусмотрено.

А вот с точки зрения безопасности на заснеженной или обледеневшей дороге (да и вообще в зимнюю пору) на всех колесах желательно использовать именно зимние шины. Иначе вы подвергаете опасности не только себя, но и окружающих. Ведь всесезонные шины, как и летние, дубеют на морозе и превращаются в лыжи. Машина с разными шинами на осях ведет себя непредсказуемо. При любом маневре появляется угроза потерять управление, а отсутствие навыков вождения в экстремальных ситуациях может сыграть с вами злую шутку.

Кто имеет право устанавливать на автомобиль знак «Инвалид» и чем это регламентировано? Может ли этим воспользоваться любой водитель, чтобы останавливаться в неположенном месте?
Владимир Б., г. Обухов

Знак «Инвалид» может быть установлен на автомобиль с ручным управлением, а также принадлежащий инвалиду 1-й или 2-й группы. Установка данных знаков на автомобиль регламентирована приказом МВД, согласно которому в графу «Особые отметки» свидетельства о регистрации транспортного средства с ручным управлением, а также принадлежащих инвалидам 1-й и 2-й групп, вносится запись: «Разрешена установка знака «Инвалид». При этом копия документа, подтверждающего группу инвалидности, приобщается к материалам дела о регистрации транспортного средства.
Соответственно, если водитель незаконно установит на свой автомобиль знак «Инвалид», он может быть привлечен к ответственности за нарушение того или иного пункта ПДД, отступать от соблюдения которого инвалидам разрешено.

Справедливости ради стоит отметить, что, если инвалид по какой-либо причине не успел внести соответствующую запись в «Особые отметки» (но имеет явные признаки инвалидности или подтверждающие документы), претензий к нему полицейские обычно не предъявляют. А вот занимать или нет парковочные места для инвалидов – дело совести.

В Правилах дорожного движения написано, что без специальных детских кресел нельзя перевозить детей, рост которых менее 145 см или не достигших 12-летнего возраста. Объясните, что в данном случае значит «или». Должны ли одновременно выполняться оба условия или каждое из них достаточно само по себе? Мои дети уже взрослые, но иногда я подвожу соседей с детьми, которые на вид уже достаточно большие, но неужели я должен каждый раз измерять их рост?
Николай М., г. Харьков

Каждого из данных условий достаточно для того, чтобы перестать беспокоиться. Детское кресло не нужно, если ребенку уже исполнилось 12 лет или его рост выше 145 см. Все это весьма условно. Ребенок не обязан иметь при себе документы или проходить измерение роста. Тем более проведение подобных проверок полицейскими не предусмотрено действующим законодательством. Достаточно сказать, что рост или возраст ребенка соответствует заявленным требованиям. Главное, чтобы сам ребенок «не раскололся». Но стоит помнить и о том, что рост или возраст – критерии достаточно условные. Важно понимать, почему этого требует законодательство. Ведь подобные правила были написаны горьким опытом. Главное – обеспечить безопасность детей на случай ДТП, а поэтому пренебрегать детскими сиденьями или бустерами не стоит.

Свой вопрос нашим экспертам вы можете отправить на странице Письмо в редакцию. В теме сообщения укажите: Вопрос эксперту.

  • ТЕМИ
  • Поради експертів

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *